?

Log in

No account? Create an account
PASCHA
gienek_lubanski
POEZJA SWE RAMIĘ NIOSĄC JEST MOJĄ OPORĄ I MNIE JEST DOBRZE ŻYĆ W MIŁOŚCI I POKOJU POD NIEBEM POLSKI WYSOKOŚCI. GDY CZAS ZAKOŃCZY SIĘ NA ZIEMI TO SKRYZDŁA MI UROSNĄ NIESKOŃCZONE.

ŚLEPE LUSTRO
gienek_lubanski
СЛЕПОЕ ЗЕРКАЛО
Не знаю почему, но птицы мне кажутся совершенней людей. Они не воюют так часто и не ненавидят друг друга, как люди. Венец природы оказался горьким венцом. Ведь птицы никогда бы не распяли Сына своего Бога. Я понимаю, что искупление грехов человечества должно было именно так случиться, но все же распятие Бога под улюлюканье толпы – это страшное зрелище. Недаром Христос накануне потел кровью. Ведь слепые зеркала человеческих глаз – это Апокалипсис людского мира. Сегодня на Востоке можно наблюдать вроде бы рост веры. И вместе с этим многократно растет насилие человека над человеком. И люди, как и раньше, верят в ложь и не пытаются докопаться до правды. Они сейчас, не задумываются, что это ложь и ненависть распяли Христа. То, что сегодня творится в России – это затмение глаз. Человечество сегодня подписывает себе смертный приговор. И миллиарды слепых зеркал равнодушно наблюдают за этим. Я не думал, что доживу до этого страшного момента массовой агонии человечества, когда дьявол празднует свою победу. И этот бес оказался исконно русским. Недаром он созвучен Распутину. А в это ужасное время миллионы слепых и одураченных зеркал с удовольствием следят за триумфом смерти. О Господи, ведь это начало Апокалипсиса. Кровавый закат навис над надеждой любви. И мой белый стих ложится под ноги солдафона, что топчет все на своем дьявольском пути: Слепые зеркала/ как будто перед смертью/ слепые выраженья глаз/ и дыры яблочные глаз/ оттуда змеи выползают/ и на земле пустыня вместо родника/ где Крым где Рим/ и хочется кричать над пеплом/ Апокалипсис грянул не испод ног/ и пение псалмов зверь заглушил/ слепые зеркала/ разбиты вдребезги/ все утонуло в тьме.
Человек, несмотря на свою грешную натуру, боится умирать. И чтобы уметь спокойно умереть надо очень любить Бога. Поэтому надо смотреть на мир голубыми глазами неба. Иначе смерть наступит еще при жизни. И вот сегодня весна пришла в Киев. А баррикады пахнут свободой и одновременно смертью. И цветущие на полях маки иногда напоминают капли крови, несмотря на весну.
Эугениуш Тузов-Любаньски 21.03.2014

NIEBO BĘDZIE ZAWSZE
gienek_lubanski
НЕБО БУДЕТ ВСЕГДА
Трудно себе представить землю без неба и жизнь без высоты полета. Конечно, в жизни не обязательно летать и можно вообще не замечать неба. Человек в основном живет по своему выбору. Как писал в своем «Буревестнике» Горький: Рожденный ползать, летать не может. И хотя я с детства боялся высоты, но меня всегда манила высота, и мне хотелось научиться летать. Наверное, поэтому я родился с орлиным носом. Потом я преодолел страх высоты и даже пытался взлететь однажды по пьянке с балкона. И я всю жизнь завидовал ласточкам и чайкам, но сила земного притяжения оказывалась сильней меня. Я люблю до сих пор небо, где ждет меня вечность. И там не будет войн и мелочных разборок людей. В вечности все встанет на свои места. Фальшь и ложь перестанут быть повседневностью.
Как-то в Париже мне ночью приснилась вечность, что помещалась в маленьком уголке Латинского квартала. Там я встретил Бога в образе парижского клошарда. И я не мог понять Господа, ибо еще не созрел для вечности. И я не мог найти слова для своего восхищения увиденным в небе. И мне казалось, что все это сон на берегу Сены, где небо смешалось с землей. А потом я уже проснулся в Киеве, и все пошло своим земным чередом. И как я не пытался потом найти нужные слова в своем белом стихе, небо оставалось невыразимым: Небо будет всегда/ когда нас не будет/ небо будет ласкать высотой/ птицы будут летать и петь/ и гитара в руках у мечты/ будет нежно звучать/ мой любимый шансон/ под мостом Мирабо/ я увижу свой след/ чтобы в вечность пройти/ надо небо любить безгранично/ в свободном полете парить/ поглощая пространство лететь.
А потом я потерял небо во времени. Да, я заблудился в себе, в эгоизме тела. Колючая проволока рабства сковывала мои крылья. И во мне не было сил, чтобы разорвать земные путы. Поэтому серость заволакивала мою небесную суть. И до Парижа еще была длинная дорога. Я полз к храму на перекрестке дорог стоял мой друг Ангел. И он подал мне руку и ввел меня в небо, что было на расстоянии вытянутой руки Бога.
Эугениуш Тузов-Любаньски 20.03.2014

NIEMOTA
gienek_lubanski
НЕМОТА
Уже столько христиан погибло и еще гибнет за веру. Каждые три минуты в мире погибает один католик. А совкам все по барабану. Массы людские в Киеве выходят в Великий Пост целыми семьями с мангалами на шашлыки. Их челюсти сосредоточенно жуют, и больше ничего. Вкус мяса становится во главу угла жизни. И жаль что, кто бы не победил в этой жизни, толпа будет всегда права. Ибо толпа – это мычащее большинство, что фактически управляет миром. И, наверное, биология самая главная наука жизни, настоянная на желудочном соке. Все остальное только приложение. И поэтому мычащая немота - это демократическое большинство. И все было бы сносно, если бы немота была действительно молчащей, как на кладбище. Но в жизни практически нет тишины великих людей. Вокруг царит сплошная трескотня. Иногда хочется спрятаться в прозрачную воду, чтобы обрести самого себя. Я помню, много лет тому назад нашел книгу жизни, по которой мне потом захотелось идти. Но книга была написана на незнакомом мне языке. И чтобы идти в правильном направлении я должен был понимать эту книгу. Я пробовал изучать другие языки, но книга была мне непонятна. И чтобы понять книгу жизни я перечитал множество поэзии, особенно польской. Я молился под куполом неба и пытался прочитать книгу жизни, не зная ее языка. В Киеве на студенческом мосту я слагал свои белые стихи, пытаясь открыть смысл жизни и ее сакральный язык: Я снова уйду в немоту/ чтоб книгу суметь прочитать/ в санскрите в латыни в любви/ в печали иль радости жизни/ плывут облака надо мной/ я жизни листаю страницы/ я небо читаю как книгу/ мне хочется в танце забыться/ как птица в полете безумья/ и дней череда над могилой/ мне хочется выпить до дна/ напиток и горький и сладкий/ пробиться бы в небо сквозь тучи.
Я так и не дочитал свою книгу жизни до конца. Надежда все еще меня питает, что на следующем повороте мне откроется вид из окна. И я тогда выскочу в небо на огромной скорости полета синей птицы любви. И тогда никто не заметит моего исчезновения на белом полотне жизни.
Эугениуш Тузов-Любаньски 17.03.2014

BIAŁY POKÓJ
gienek_lubanski
БЕЛАЯ КОМНАТА
Чем больше живешь, тем больше на лице выступает морщин воспоминаний. Шрамы души, словно кора на деревьях вылезают наружу. Чем больше мне лет, тем больше я ненавижу старость свою и чужую. И когда я иду по улице, то обхожу стороной старых людей. Я понимаю, что не становлюсь от этого моложе. Но для меня старость, особенно в ее украинском проявлении, лишена всякой эстетики. И еще меня с детства пугают – эти открытые крышки православных гробов. Не понимаю, зачем нужен этот театр абсурда и эти азиатские причитания над мертвой оболочкой.
И мне для контраста вспоминается белая комната детства в Киеве, не знавшем еще нашествия варваров с близлежащих деревень. Моя детская комната на улице Артема была почти всегда солнечна и светла. И только дни зарплаты моего отца приносили тучи раздора. Я с опасением спрашивал маму, когда будет зарплата и готовился к очередному побоищу. Просыпаясь, я просил у солнца, чтобы мой папа вернулся трезвый с работы. Но солнце не всегда прислушивалось к моим детским просьбам.
Но все равно моя белая комната детства была полна света и радости. Особенно я ждал подарков на Новый Год. И мне всегда хотелось, чтобы в моей комнате было много солнца, и чтобы мой отец приходил с работы трезвый. А потом сразу после праздника Нового Года мой отец ушел навсегда из жизни, и я очень скучал о нем и искал его на улицах старого Киева. И когда падал с неба снег, мне казалось, что белый стих вернет мне когда-то отца: Белая комната детства/ мне хочется жить/ память на крыльях приносит/ мне нежности сон/ все что случилось/ лежит на ладони Творца/ фильм бесконечный/ в рубцах драматичных/ и букеты цветов на могиле/ не позабыть эти крики в пустыне/ заледенелые листья каштанов/ и всепроникающий холод с Днепра/ белая комната детства/ и солнце что слепит.
Мне иногда кажется, что кто-то придумал мою жизнь. Наверное, в этом сценарии было много чего интересного, когда удавалось вырваться за пределы абсурдности времени, что капало кровью несбывшихся мечтаний. И мою белую комнату детства уже давно перекрасили пришельцы извне. И быть может, все-таки это я придумал свою жизнь в соавторстве с Богом.
Эугениуш Тузов-Любаньски 14.03.2014

SMAK ŻYCIA
gienek_lubanski
ВКУС ЖИЗНИ
Иногда от человека остается только красное пятно крови на мостовой. Все зависит, в какой момент погибнуть или умереть. Ведь жизнь оценивает смерть. Нет жизни на земле в чистом виде, ибо все замешано на крови. И даже любовь имеет привкус горечи. Конечно, можно обо всем забыть в жизненной карусели. Но это не значит, что действительность перестанет существовать. Многообразие вкусов жизни может уложиться в букет гармонии Баха. А может стать глухотой на все прекрасное. Ведь красота уже не пробует спасти мир. И над пропастью во лжи не видно света. Мелкая дрожь пробегает по поверхности кожи. Как будто тебя выбросили в океан без спасательного круга. Вкус соленой воды напоминает рождение Атлантиды и ее смерть. И на моем лице выступает пот воспоминаний. И быть может – это тоже вкус жизни, опрокинутого бокала красного вина на белую скатерть дня. А потом наступает тишина и пение иволги на древе жизни. На маленький холмик жизни опадает белая роза любви и молитвы. И вкус жизни смывает майский дождь, что блуждал над планетой. Где же я был, когда небо с землей породнилось? И когда наступит момент правды, где я буду? Из моего внутреннего кармана вываливаются наружу рукописи, что горят огнем белого стиха: Вкус жизни/ вкус вишни/ попробуй пойми/ небесный очаг/ майский цвет на глазах/ и хочется верить/ и хочется жить/ бокал перевернут/ на скатерти дня/ вся жизнь на ладони/ и пятна любви/ на простыне неба/ не видно ни зги/ мой друг онемелый/ попробуй взлети/ и к Богу приблизься/ икону зажги/ в себе крылья веры/ в слепой суете/ вкус жизни печальной/ пропой на кресте.
Я не понимаю себя до конца, ибо главное скрыто во тьме. Мы видим лишь вершину айсберга. Странное существо человек. Все в нем стремится к жизни, не зная ее вкус, человек тычется носом во вселенскую ночь. И ощущение горечи на кончике языка вызывает голод чего-то несказанного. И хочется видеть, и хочется жить, несмотря на слезы потерь, человек пытается найти вкус плода жизни. А над его головой проносятся птицы любви. И с неба падает сострадательный дождь.
Эугениуш Тузов-Любаньски 13.03.2014

DESZCZ W KRAKOWIE
gienek_lubanski
ДОЖДЬ В КРАКОВЕ
***
Не знаю почему, но Бог для меня живет в Кракове. Я нигде в мире не разговаривал с Богом, как здесь в многочисленных костелах. В Кракове столь много улиц святых, что здесь нельзя не верить в Бога. Именно в Кракове укрепилась моя вера в Сына Божьего, отдавшего за меня свою жизнь. И когда в воскресенье по дороге к Богу в Кракове на Плантах идет дождь мой старый знакомый, я ему улыбаюсь сквозь слезы воспоминаний, и моя молитва сливается с небом. Я вижу себя в ореоле рождения, и голуби на Рынке превращаются в души умерших людей, которым повезло здесь родиться. И я родился в Кракове второй роз. Бог как старый знакомый подал мне руку, и я снова поверил в жизнь и ее смысл. И на Вавеле я вознесся над Вислой и полетел. В небе над городом летали святые коровы Марка Шагала, и мне было хорошо и сладко. И когда я молился с женой в костеле Паулинов на Скальце, все вокруг нас пело псалмы, а небо было на расстоянии вытянутой руки. Майский дождь моего рождения смывал с меня все лишнее и наносное. Было просто и легко. Магия Кракова меня зачаровала раз и навсегда. Поцелуй Бога запечатлелся в моем сердце, которое научилось летать вместе с ласточками над остроконечными башнями костела Марии. А дождь продолжал идти дальше, ведя меня в жизнь и любовь. И на рассвете я увидел на вокзале Всех Надежд белый стих возрождения: Майский дождь в Кракове/ идет мне навстречу/ и я рождаюсь второй раз/ в любви пеленает дождь/ чудо на небе плывет/ витражи Шагала на окнах/ улица святого Яна/ и фигурка Марии/ вся в слезах любви/ как оторваться от земли/ чтобы лететь надо жить/ на коленях стоя/ в костеле кармелитов/ я молюсь чтобы небо взошло/ рождением духа любви.
Мне снился ночью город, отражение Кракова в Висле. Надо мной летали ангелы Шагала. Всем было очень весело и светло. Я не помню, какой это был год. Помню, что тогда все еще были живыми и в небе беззаботно летали сломя голову люди и ангелы. Это был месяц май, месяц любви и бессмертия. И все люди улыбались друг другу во сне.
Эугениуш Тузов-Любаньски 12.03.2014

GŁĘBOKOŚĆ NOCY
gienek_lubanski
ГЛУБИНА НОЧИ
***
Вчера на киевском кладбище «Берковцы» на одном из памятников я прочитал, что все мы уходим из света в глубину ночи. А мне почему-то казалось, что после смерти наоборот будет больше света, чем ночи, ибо Бог – это свет. Хотя я не знаю, ибо никто не возвращался назад после смерти, кроме Христа, который не распространялся много о загробной жизни. И я не знаю, почему меня Бог выбросил с неба жить на эту украинскую землю, что была мне чужда с самого рождения. Здесь я почти никогда не чувствовал настоящего пульса жизни. И поэтому моя внутренняя эмиграция продолжалась почти всю жизнь, с перерывами жизни в Польше. И меня страшит не столько перспектива смерти, которую не миновать, сколь перспектива бедного тела, что вынуждено будет гнить на этом кладбище человеческой безвкусицы, среди сотен трупов страшно чужих мне людей. Да, неприятно стартовать на вечное поселение к Богу с места, которое никогда мне не было родным, кроме Днепра. Ведь здесь я познал в основном глубину ночи и проливные дожди слез. И если б возможно было выехать отсюда навсегда и умереть на родной земле, а не на киевской чужбине… Меня не страшит глубина ночи, меня страшит только моя сегодняшняя география. Моя душа разрывается от боли и невозможности что-либо изменить. И мой белый стих грусти ложится на лицо маской чужбины: Ночи глубина/ тайная вечеря/ хочется познать/ голубое пламя/ неба тишина/ дальняя дорога/ не найти себя/ среди хлама жизни/ вечная мечта/ под иконой Бога/ свечки упокой/ на чужбине страшной/ счастья не найти/ только горя слезы/ Ты прости меня/ Господи помилуй/ в ночи глубине/ дай мне лучик света.
Конечно, смерть может быть освобождением. И вообще очень многое может случиться, когда закончится время, и начнется свет выздоровления в любви Божьей, для которой надо возвыситься. И проходя через глубину ночи на другой берег жизни хочется видеть родные лица, что были близки, на подходах к истиной любви Господней. Поэтому хочется закрыть, усталые от земного света глаза, и погрузиться в глубину ночи под иконой голубоокой Троицы.
Эугениуш Тузов-Любаньски 11.03.2014

TEATR LALEK
gienek_lubanski
КУКОЛЬНЫЙ ТЕАТР
Когда-то кукольный театр в Киеве стоял на месте синагоги. На спектаклях дети и взрослые радовались и смеялись в доме еврейского Бога. Даже не знаю, почему тут решили устроить театр. Ибо в Киеве было предостаточно других помещений. Вообще Киев и его колхозные царьки всегда пытались все делать по своему разумению, а получалось все как-то глупо и нелепо. Поэтому в городе многое было шиворот на выворот. И любая дурость здесь шла на ура. И если бы мне пришлось снова выбирать город для жизни, я никогда бы не выбрал Киев в его сегодняшнем состоянии. Этот кукольный театр абсурда уже давно меня угнетает. Но я не в состоянии бежать из города, как Лев Толстой из Ясной Поляны. Не знаю, быть может гражданская война могла бы меня заставить бежать отсюда сломя голову. Может быть. А сейчас я лежу на дороге жизни весь аморфный и пустой. И вокруг моего эго мечутся зеленые человечки и пахнет гарью. В молодости мне хотелось кричать во всю мощь, но я знал, что никто меня не услышит, поэтому молчал. А потом во рту появился вкус ржавчины Чернобыля. Тогда мы даже не подозревали о всей опасности нашего положения. Жена потом увезла мою дочь в Свердловск, а я заглушал внутреннюю боль водкой. Я еле держался на ногах, но продолжал идти. Небо было все в осколках кривых зеркал. И привкус ржавчины становился все более явным и настойчивым. А в кукольном театре абсурда продолжали играть пьесу для пьяного фортепьяно. Мой белый стих ложился на землю снегом утраченных надежд, и мне было страшно больно на дне одиночества: Кукольный театр абсурда/ перекресток всех дорог/ сердце на ладони Бога/ как себя найти во тьме/ тень убитого под древом/ всех живых когда-то и немых/ как же выйти на просторы/ на поляну вечного огня/ смысла жизни и молитвы духа/ как найти все то что не дано/ холод пред стеною плача/ и в тумане трудно разглядеть себя.
Теперь я понимаю, что уже не взлечу. Под моими ногами битое жизни стекло. И зеленые человечки с востока стоят угрожающе на моем пути. Но все равно сквозь лед равнодушия пробиваются подснежники жизни. Ведь все будет продолжаться и без меня. А был ли мальчик? – я все еще спрашиваю, стоя пред зеркалом жизни.
Эугениуш Тузов-Любаньски 8.03.2014

BÓG STWORZYŁ MIŁOŚĆ
gienek_lubanski
БОГ СОТВОРИЛ ЛЮБОВЬ
***
Я сейчас смотрю на окружающий меня мир с высоты полета молодости, когда я дышал полной грудью в поисках любви. Мне хотелось любить и быть любимым. Весна жизни пела во мне желанием женщины. Моя половинка хотела соединиться со второй звездной половинкой, чтоб замкнуть круг любви. В ожидании любви я страдал, как отверженный. Мысли о самоубийстве посещали меня, после заката солнца я выходил на улицу в поисках своей половинки, но на небе не всегда были видны звезды. И ангел смерти парил надо мной. Не помню, думал ли я тогда о Боге. Когда душа разрывается от боли одиночества, наступает затмение и трудно увидеть тогда лик Бога. И только теперь я понял, что это Бог сотворил любовь, сотворил музыку любви и ее поэзию. Ведь настоящая любовь – это космическое притяжение. Без любви не было бы жизни на земле. Ведь сначала было слово Бога любви. И никакой плод не может отравить это слово, что живет в чистой душе. Любовь и гармония ведут к Богу Творцу. И когда боль одиночества в пространстве сводит с ума, надо подняться над своей животной натурой и попытаться заглянуть в глаза Богу. Да, это трудно сделать, ибо надо подняться на огромную высоту духа, как это делал Бах и Бетховен, Моцарт и Вивальди. И вселенский орган Бога будет звучать в сердце, разгоняя на небе серые тучи повседневности. Ведь яркие краски любви убивает неволя и низкие потолки наших жилищ. И поэтому в минуты отчаяния меня спасал белый стих, который я выцарапывал на бетонной стене безразличия: Бог сотворил любовь/ спасая мир от скуки/ Он слово в душу влил/ любви желанье света/ и ангелы весны взлетели над землею/ и в небе вдруг зажглись/ цветы в букетах страстных/ но Бог их разделил/ чтоб слить в любви полете/ поднявшись над собой как птица/ в небо счастья/ найти свою звезду/ исполнив путь свой к Богу.
Да, я еще живой и мои глаза горят в темноте. И мне хочется подняться по веревочной лестнице в небо. Быть может, там высоко еще горят запоздалые цветы любви, перевязанные лентами скорби.
Эугениуш Тузов-Любаньски 5.03.2014